Баба Маша в Моховом Привале: смысл, который мы потеряли - Разное - Темы - Публикации - Омск Политический

Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость | RSS

Омск Политический

Четверг, 24.09.2020, 18:45
Начало » Статьи » Темы » Разное

Баба Маша в Моховом Привале: смысл, который мы потеряли
Пока в невыносимых условиях живут победители великой войны, навряд ли и в жизни /целой/ страны что-то изменится к лучшему

Домик Марии Антоновны Поповой - на самом краю улицы Комсомольская, которую нам трудно было найти, поскольку даже люди, живущие здесь, не знают ее названия: на домах – только номера. Женщина, до которой удалось достучаться, ответила: «нет тут вроде улиц таких». И правда: ничего в ней Комсомольского нет, правильнее было бы назвать ее Никакая, как и большинство здешних улиц, не знающих, откуда они идут и куда – по разъезженной, редко просыхающей колее, непроглядной тьме (фонари светят только в райцентре). Но и при дневном свете не разглядеть между скособоченными рядами хмурых, обреченных домиков даль. А ведь когда-то она тут была.

Образовалось село Моховой Привал (Муромцевский район Омской обл.) в середине позапрошлого века. Основали его выходцы из Центральной России - Курской, Воронежской, Орловской губерний – те, которые «долго шли зноем и морозами, все снесли, и остались вольными…и росли вровень с колокольнями» (А. Башлачев). И ладно складывалась у них здесь жизнь. В начале прошлого века, пишут местные краеведы, работали в селе два маслодельных завода: один организовал крестьянин из соседнего села Соломон Мариупольский, другой – датский подданный Джон Матисон. А еще были там ветряные мельницы, «лавка мелочных товаров», хлебный магазин. «По обследованию 1916 года, в деревне выявлено 92 самостоятельных хозяйства с 1800 десятинами пахотной земли и 250 десятинами сухо - дольных сенокосов».

И на закате советской власти, хотя колокола были «сбиты и расколоты», Моховой Привал процветал: в 1983 году получил он статус центральной усадьбы. И чего тут только не было, чего теперь нет: конеферма (400 лошадей), молочный комплекс (6 тысяч голов КРС), свинарник, тот же маслозавод, пекарня, коптильня, детский сад, баня, прачечная… Потом снова раздали селянам их «десятины» (не в натуре, а на бумаге), но дела у них не пошли. В 90-е совхоз «Моховский», ставший ЗАО, еще как-то перебивался с хлеба на молоко, а в нулевые заглохла тут нива жизни почти совсем. Пересохли даже здешние водоемы - так что летом скоту негде утолить жажду: в этом году, рассказывают местные жители, подохли два нетеля, отравившись водой из луж.

Молодежь, кто не спивается, подается на Север - на гул нефтегазовой трубы, единственной артерии, благодаря которой пульсирует еще жизнь на сибирских просторах – тех, что поближе к ней, а в отдалении идет вымирание населения: смертность в Муромцевском районе растет - по данным за прошлый год (20 умерших на 1000 жителей) на 60 % превышает рождаемость. Соотношение это – стабильное (плюс-минус 10 wacko последние 8 лет.

Мария Антоновна (зовут ее тут баба Маша) не просится на тот свет: хотелось бы, говорит, напоследок «пожить хоть чуть-чуть как люди живут». Ей 93 года, но выглядит она молодо - может быть, оттого, что смолоду не жалела себя. Маме жалеть ее было некогда: «Я у нее одиннадцатая родилась». В 17 лет, закончив в соседнем селе Камкурск профучилище, села на трактор, и пропахала потом на нем всю войну. У тракторов тогдашних – колесников сиденье было железное на открытом воздухе. Заводились они тяжело, вручную - не всегда удавалось сразу и мужикам: в народе агрегаты этого типа прозвали аббревиатурой ХТЗ (хрен трактор заведешь). Работали по 12, а порой 15 часов, без выходных – за Родину, за Победу. Был в жизни смысл у их поколения, который побеждал тяготы и лишения. Может, временами и ложный. Нынешней молодежи в этом смысле трудней: где искать им светлую даль?

После войны Мария Антоновна работала на ферме пояркой (выпаивала телят молоком). Ушла на пенсию в 69 лет. Маленькая, худенькая, а руки – жилистые, похожие на мужицкие: сколько бы жизнь не выматывала ей жилы - не одрябли они: сама стирает, готовит еду, топит печь: «Хожалка (соцработнца – Г.Б.) приходит через день: воды принесет, пол помоет – спасибо ей и за это, а с остальным я управляюсь сама».

Об удивительных муромцевских стариках, сохранивших силы на выживание в условиях, которые жилыми назвать нельзя, «Новая» рассказывала в материале «Сказочно-гиблые места» (24 ноября 2010 г.). Если бы не их богатырский дух, демографические показатели в этом районе были бы еще более плачевными. Из жизни они уходят, когда из нее исчезает смысл. Случилось так с жительницей райцентра Муромцево Верой Васильевной Конищевой, покончившей с собой на 92-ом году, оставив предсмертную записку: «Не хочу быть ни для кого обузой». Об этой трагедии мы писали не раз. Так поступила она, потеряв надежду на благоустроенное жилье, обещанное ей главой государства, как ветерану Великой Отечественной войны, где стала она инвалидом. А год спустя после ее гибели в том же Муромцево случился сердечный приступ с 91-летним Василием Антоновичем Галузой, который прошел всю войну и был дважды тяжело ранен: не выдержало сердце после того, как в райадминистрации сообщили, что очередь его отодвигается на неопределенный срок («Ждут, пока мы умрем», Новая, 28 октября 2011). По счастью «скорая» подоспела вовремя. Д.А.Медведеву он писал, что ему тоже не хочется жить.

Такие появляются у них настроения не только потому что не могут в своих развалюхах спастись зимою от холода, но также из-за того, что в холоде окружающей их среды совсем потеряла, кажется, смысл их Победа: какие же они победители, если на старости лет им не положено даже теплого туалета?

Мария Антоновна Попова не воевала, но как труженица тыла приравнена по закону к ветеранам войны – есть у нее и такое удостоверение. О жилищном сертификате, который полагается им, не слыхала, и никогда не претендовала на благоустроенное жилье – куда уж ей. Ни по какому поводу не обращалась к властям за помощью - они ей и не помогают ни в чем. Домик у нее – вросший в землю с двумя окошками чуть выше уровня ее, залепленными пенопластом. Соседи нынче помогли залатать прогнившие стены картоном и мягким шифером. «Спасибо им – говорит – люди добрые», но, кажется, эти заплатки не сильно согреют ее зимой. «Печка-то завалилась – старенькая, больше полсотни лет, вот и мерзну».

Пенсия у бабы Маши– 9103 рубля. Стоимость дров в Муромцевском районе – около тысячи руб. за куб. За зиму уходит 20 кубов, как минимум, а при сильных морозах – больше. За один газовый баллон, которого хватает на месяц, платит она 700 рублей, за воду – 30, за свет – около 200, а о льготах и компенсациях, какие положены ветеранам войны и труда, не ведает. Все бы ничего, да вот мерзнет, трудно выходить в морозы на улицу, а все удобства – там. Ей бы комнатенку какую теплую, «так и зажила бы как барыня». Но кто будет за нее хлопотать? Никого из ее родных давно уже нет в живых (двое братьев на войне погибли), а собственной семьей не обзавелась: так получилось, что не сложилась, никогда /ни разу/ замужем не была.

На стенах и столе – иконки, старые фото родных, календарь и в разных видах изображения бывшего главы Омской области. На одном написано «План Полежаева. Твой голос - за большое дело».
- Разговариваю часто я с ним. Говорю ему: - Мой-то голос – большое дело, а твой – за меня? Я ведь тут замерзаю.

Если б знал он, что бабушка так доверительно общается c ним, может, и дал бы ей сколько-то рублей от своей немаленькой пенсии (по решению областных депутатов составляет она 85 % его зарплаты, что примерно в полсотни раз больше, чем у Марии Антоновны) на ремонт ее домика.

Кстати, сильно она удивилась моему сообщению, что уже 4 месяца областью руководит другой человек: фамилию нового губернатора не слыхала. Нет у нее ни телевизора, ни радио, ни газет, а интернета – подавно. Даже не знает толком, кто сейчас президент – Путин или Медведев.

Для местных жителей эти руководители – практически небожители. Даже глава Муромцевского района – лицо от них весьма отдаленное. Скоро муромчане выберут нового, а для прежнего 60 км были расстоянием непреодолимым: за 5 лет правления в Моховом Привале, говорят, ни разу он не бывал. Вся российская власть тут сосредоточена в одном должностном лице. Точнее, в двух – главы Моховского поселения Александра Малыхина и его супруги, главбуха.

Все мои здешние собеседники отозвались о них неважно: «Как ни зайдешь в контору, все телевизор смотрят – возмущается пенсионерка Анна Хамидулина - Шесть лет уже там сидит, и не сделал для людей ничего. А куда делись деньги, которые район давал на дорогу ?».

Этот вопрос и другие заинтересовали жителей села Моховой Привал после того, как в нем побывал депутат райсовета, давний герой «Новой газеты» инвалид по зрению Дмитрий Щекотов. В частности, рассказал он им, что со счета сельского поселения были направлены средства на заготовку дров для отопления их домов. Куда в таком случае делась наличность, которую в клубе с них собирала начальник Муроцевского лесничества г-жа Шаповалова, остается только догадываться.

На заявления, поданные Щекотовым по этим и другим поводам в районную прокуратуру, ответа она пока не дала.

Еще народ активно тут обсуждает жилищный вопрос, который решают в областном центре Малыхин и Шаповалова. Высказываемые сведения впечатляют, но их, конечно, надо тщательно проверять. В полиции депутату подтвердили (он записал это на диктофон), что у начальницы лесничества и ее семьи в Омске есть три квартиры.
Местные активисты намерены собрать сход жителей села – заслушать на нем отчет главы поселения, поставить на голосование вопрос о его отстранении. Решения собрания граждан на территории, где оно проводится, имеет абсолютную силу - не вправе отменить его даже президент. В любом случае, когда люди сходятся с мирными целями, это хорошо: если они почувствуют, что в их жизни зависит что-то от них самих, то, может быть, появится в ней и смысл.

И новый губернатор Виктор Назаров не раз уже повторил, что людям надо брать в свои руки бразды правления. Звучит это даже странно по нынешним временам, но кажется, и не только мне /автору данной статьи/, что слова его - искренние. Вроде бы новое руководство Омского региона выбрало верный курс. Хотелось бы только, чтобы оно не забывало о Марии Антоновне и других ветеранах войны и тыла (или даже просто – труда), которые продолжают жить в условиях, не похожих на человеческие. Только в депутатском округе Щекотова (селах Курганка, Михайловка, Карбыза) таких стариков, говорит он, не менее десяти. И если не обустроить их жизнь, то вряд ли и в целой области что-то получится. Ведь новые смыслы не возникают из ничего: они всегда идут какой-то печки. И если не от бабы машиной, то от какой еще?

Георгий Бородянский
Источник: http://www.novayagazeta.ru/society/54991.html
Категория: Разное | Добавил: bordo60 (02.10.2012) | Автор: Георгий Бородянский
Просмотров: 2902 | Рейтинг: 5.0/1

Похожие материалы:

Всего комментариев: 0
avatar