Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость | RSS

Омск Политический

Воскресенье, 19.11.2017, 13:22
Начало » Статьи » Темы » История

Прощенная родина
Омские режиссеры сняли фильм о неизвестной правде ГУЛАГа - советской немецкой трудовой армии

Непопулярная история

Они молчали об этом всю жизнь. Многие не рассказывали даже детям и внукам, чтобы не омрачать своим прошлым их светлого будущего. До конца 80-х годов эта тема была запретной, а потом, когда гулаговскую "плотину" прорвало, и хлынула селевым потоком волна откровений о тех временах, тема "трудовой армии" в нем затерялась, ушла на дно: разглядели ее в бурном половадье /под бурлящей пеной/ только историки - появились статьи в специальных изданиях, экспонаты в нескольких российских, украинских музеях.

Ни книг, ни фильмов о трагедии, пережитой советскими немцами в годы Великой Отечественной войны, когда все они для родной страны стали изгоями, почти врагами народа, не было. Режиссеры Владимир Буряк и Александр Гильз говорят, что сами узнали о ней случайно два с лишним года назад: делали фильм к 20-летию Азовского (немецкого национального) района по договору с местной админитрацией. Приехали к ветерану - Кондрату Андреевичу Уриху, бывшему председателю колхоза в селе Цветнополье, сейчас ему 90 лет. Он и обмолвился про трудовую армию. Стали расспрашивать подробности - поняли, что прикоснулись к такой странице истории, которую знают доподлинно лишь ее очевидцы, еще оставшиеся в живых. Поняли, что надо сделать об этом фильм. В тот же день и начали съемки: записали воспоминания друга Уриха, прожвающего по соседству и отбывавшего вместе с ним срок в Богословлаге НКВД Адама Иосифовича Шиберта. Преступление их, как и остальных сотен тысяч их соплеменников, с началом войны отправленных в спецпоселения, а оттуда - в лагеря, заключалось в том, что незнакомые им /далекие их/ "братья по крови" напали на их советскую родину. Государство, провозглашавшее интернациональную солидарность, придавало национальному фактору большое значение. Кроме немцев в 30 -40-е годы депортированы были два десятка народов, проживавших в СССР, в частности,финны, румыны болгары, греки, заплатившие по счетам государств, состоявших в союзе с Германией: не доверяла этим нациям /национальностям/ советская власть.

Замысел режиссеров поддержал фонд "Азово". возглавляемый бывшим районным главой Бруно Рейтером. Омская национальная культурная автономия помогла найти адреса трудармейцев - 25 человек. Чтоб встретиться с ними, пришлось объехать половину сельских районов области. Получился фильм о народе, который предала родина /отвергнутом своей родиной/, но он почему-то за это не обиделся на нее.
Они рвались на фронт ее защищать, и по наивности верили, что могут быть призваны в Красную армию. Многим из них тогда было 15- 16 лет. И когда их грузили их в "телячьи" вагоны ("Солдат тогда тоже возили в таких"), они еще не представляли, куда отправляют их.

Андрей Урбах (Воркутлаг): - Мы думали: раз получили повестки, пойдем в армию, как и все. А потом приходит вторая повестка: "приготовьте продукты, постельные принадлежности - будете работать до конца войны".

Кондрат Урих (Богословлаг): - Когда я вернулся в село, мне говорят: - Вас разыскивает военкомат, звонили уже несколько раз. До него - 40 километров: я утром - на свою лошадь, и туда.. А когда военные закрыли вагон, мы увидели, что на окнах натянута колючая проволока, стали догадываться - что-то не то...

Еще живые и мертвые

С начала войны в трудовую армию было призвано 315 тысяч совестких немцев. Отправляли их в лагеря Урала, Сибири, Дальнего Востока, Казахстана, Крайнего Севера. Но даже в развитой системе ГУЛАГа на всех трудармейцев зон не хватало: приходилось их строить себе самим.
Андрей Урбах: - Ямы вырыли, постаивили столбы, доскиами обшили, брезент натянули, окружили зону ограждением из колючей проволоки в три ряда, вышки - по углам. И 20-го мая нас переселили из сел туда, и держали, как заключенных. Ночевали под конвоем, утром выводил на работу конвой, по дороги стояли с обоих сторон - часовые.

Кондрат Урих: - Разгрузили нас ночью на станции Туринские рудники. Мне сказали, что я попал в палаточный городок. А это было просто чистое место... Но нам еще повезло: нас взяли зимой - 20-го января, и одеты мы были по -зимнему, а украинских немцев забрали в сентябре, и вот в чем они были, в том всю зим и прожили.

Работать эти люди уже не могли: сильно были истощены, отекшие от голода, как рассказывали, многие к тому времени уже умерли. "Те, которых я знал - говорит Кондрат Андреевич - с Донбасса, Сталинской области, почти все погибли потом".

Много лет назад автору этой заметки довелось обшаться с московским писателем, учившемся в 30-е годы на одном курсе в ИФЛИ с известными поэтами - Самойловым, Левитанским... За роман "Одиннадцатое сомнение" Генрих Натанович получил 8 лет лагерей. Как-то он процитировал строки Михаила Кульчицкого "Марш! И глина в чавкающем топоте до мозга костей промерзших ног наворачиватся на чеботы весом в хлеба месячный паек" и прокомментировал: "Это - не голод, это просто хороший аппетит здорового молодого человека. А голод - это совсем другое."

Кондрат Урих: - От голода люди теряли рассудок. Подбегает - хватает кусок: его бьют, а он ест, ногами бьют - все равно ест, пока не убьют. Это -истинная правда. И убивали не только за хлеб - за кочан мерзлой капусты. Это страшно было.

Давид Шнейдер (Богословлаг): - Люди были разные. Одни рылись на помойках, находили там голову от рыбы, а какой с нее прок. Мерзлую картошку найдут и всю ночь ее чистят, а утром рано вставать. Я один раз так сходил, а потом решил - нет: съел свою пайку, и все. Желудок привыкает к маленьким порциям. А те, кто ходил по помойкам - падали, как мухи. Утром проснешься: - Саша, Виктор, Иван, Степан, вставайте, а они - мертвые...

Нормы выработки

Владимир Буряк, режиссер: - Работу трудармейцам давали, как правилою, самую тяжелую - на лесозаготовках, рытье котлованов.
строительстве железных дорог. Женщинам и подросткам никакого снисхождения не было - они работали наравне с мужчинами.

Адам Шиберт (Богословлаг): - Мы делали в цехе фундамент для утановки цистерн из-под нефти. Рыли котлован шириной 20 метров глубиной - 3. Норму выработаешь - 500 граммов хлеба, а нормы - огромные. Попрбуйте подолбить камень кирками - только искры летят, а Урал - это камень.

Мальвина Эннс: - Я и в каменоломне работала: женщин, которые покрепче, ставили на такие работы. Грузчиком еще работала, да кем только не работала.

Амалия Шерф Амалия Христиановн (Кемеровская обла.): -Вручную, весь труд был вручную Сестра была грузчиком в 19-ом цехе, а я в 3-ем цехе.

Кель Луиза Петровна: - На котловане работала, в каменном карьере.

Эдельберг Анна Ивановна (Воркутлаг): - Нам эти вагоны пришлось выгружать. Мы были сильные женщины - из Омска, только приехали. А те мужчины, которые там находились - слабые, на этом месте работать не могли.

"Погибли, утверждая жизнь"

Хотя сами трудармейцы находились под круглосуточною охраной, труд их, в смысле техники безопасности, не охранялся никем, и несчастные случаи никто не считал. Из рассказов герове фильма следует, что они были массовыми.

Мальвина Эннс: - Когда работала грузчиком, я попала под 5 кубометров дров. Перевернулась машина, и все - на меня. Ничего, правда все было сломано, да и сейчас все еще болит. Ноги мне поднимали - сама передвигать не могла. Приехал в больницу начальник гаража: - Давай не будем сажать шофера - он ведь хороший человк. Я тебе сиделку пришлю. А у меня глаза залиты кровью, все разломленное, опухшее, до меня дотронешься - я кричу. Сиделка посидела со мной какое-то время. Начальник говорит: - Заставлю его питанием тебя обеспечивать. Немного походили, и перестали - не доменя стало им.

Генрих Ашенбреннер: - Мой напраник - учителем был, молодой, увидел, что дерево на него падает - побежал и споткнулся о прутик: оно упало прямо ему на живот. Положили его на носилки, а он кричит: у него мочевой пузырь лопнул, и спасти его не смогли.

Лидия Бергер Лидия: Я на плотине работала, сорвалассь, и меня полкилометра меня несло: пыталась плыть против течения, а вода прет. Сама не знаю, как выжила. Погибла бы, если б не Фрида: она хорошо плавала, схватила и вытащила меня.

Самым гиблым местом, говорит Кондрат Урих, была плотина. "Городу нужно было много воды - там завод строился алюминиевый, а зимой в реке Турье ее мало. Строили плотину вручную, тачками, начинали осенью, когда спадает вода, и до середины лет надо было успеть: темп строительства - бешеный. Очень много там погибло людей".

По официальной статистике смертность трудармейцев в Богословлаге составляла 17,2%, в Соликамсклаге - 19%, в Севжелдорлаге - 20,8%. Но как говорят историки- консультанты фильма, множество смертей отсались неучтенными: руководство лагерей утаивало реальные цифры потерь.

Три года назад в Краснотурьинске строителям-трудармейцам был установлен памятник. Побывав там, Кондрат Андреевич написал стихи:

Упорно бьет в плотинный темный камень
Залив осенний тяжкою волной.
Стою один. Со мной сегодня память.
И год теперь далекий - 42-й.

Холодною волною в памяти сердца
Остались эти дни.
Тогда здесь умирали трудармейцы,
На безответный падали гранит.

Уральские метели их замели
Глаза закрыть родные не пришли
И лишь начальники отдела отметили
Номера на бугорках земли.

Военных лет наследье роковое,
Бесправие на много лет вперед
Познал сполна за ту вину чужую
Немецкий зло наказанный народ.

Где бьет волна в плотинный темный камень
Прохожий не спеши, остановись
И поклонись здесь вместе с нами
Тем, кто погибли, утверждая жизнь.

Такое вот непостижимое поколение, которое считает, что этот ад - наказание без преступления - оно прошло ради утверждения жизни. В словах героев фильма, далеко не всех, кстити, нотки обиды на государство сквозят, но свою родину они не винят. И никто из них не уехал в Германию, когда представилась такая возможномть. "Эти немцы и германские - два разных народа" - говорит Владимир Буряк.

Давид Шнейдер: - Он сволочь, Гитлер. Они виноват, что мы все попали в Сибирь, разутые, раздетые, голодные. И отец у меня страдал из-за него и умер, и очень многие люди в Краснотурьинске. Если бы мне сказали "Убей", я бы сам его убил.

Люди добрые

От остальных заключенных трудармейцы отличались лишь тем, что они были немцами. А в то время в СССР слово "немец" было синонимом "врага", и обитатели ГУЛАГа относились к этой национальности если не с ненависостью, то с большой неприязнью. По воспоминаниям геров "Трудовой армии", первое время по прибытию в лагеря или спецпоселения они ее ощущали довольно остро. Но время это длилось не долго.
Иван Баллах: Поначалу, когда еще нас не знали, называли и фрицами, и фашистами. Ну месяц, ну полтора. Потом, когда мы стали настоящими шахтерами, и работали с ними наравне, никто нас так больше не называл.

Давыд Винс: Я работал на шахте с напарником, русским - он уже на пенсии был. Приносил из дома картошки, и мне давал. Да, были там хорошие люди.

Мальвина Эннс: - А когда прибыли на станцию, туда подъехали люди на подводах и развезли нас по деревням. Попала я к татарам: домик у них - одна комната и чуланчик. И нас троих она приняла. Ничего, ужились: коечку нам отделили, и мы все трое спали на ней. Очень хорошая попалась женщина, очень.

Луиза Кель: - Мы попали в маленькую деревушку - там жили чуваши. Женщина - хозяйка по русски не знала, у нее один маленький мальчик был, а другой в 5 классе учился. Она приехала, увидела - сначала выгнать хотела нас: думала, что мы пленные немцы. А потом мальчик ей рассказал, он по-русски хорошо понимал: она сразу изменилась, такая добрая стала к нам.

Так человеческое брало верх над животным и государственным. Так оно, человеческое, и победило в этой войне.

Фильм "Трудовая армия" Владимир Буряк и Александр Гильз снимали около года. Пока его видели небольшие аудитории в городах Западной Сибири (Новосибирске, Омске, Томске, Барнауле, Кемерово), Мурманске и Саратове. Прошел недавно показ по телемосту в Финляндии. Надо выводить этот фильм на большие экраны: сейчас он кажется актуальным, как никогда.

Георгий Бородянский
Источник: http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/63350.html
Категория: История | Добавил: bordo60 (19.03.2014) | Автор: Георгий Бородянский
Просмотров: 1243 | Рейтинг: 5.0/1

Похожие материалы:

Всего комментариев: 0
avatar